Бывший судья о современных судах и реформе судебной системы.

"/>
16+
ZASUDILI.RU
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
\ Судебная реформа стала сильно тормозить с приходом Владимира Владимировича (с)
Судебная реформа стала сильно тормозить с приходом Владимира Владимировича (с)

Судебная реформа стала сильно тормозить с приходом Владимира Владимировича (с)

04.06.2012  2

Александр Меликов начал работать в Дорогомиловском суде в 1997 году, куда его пригласил глава РОВД. Через восемь лет Меликова уволили по представлению Ольги Егоровой, председателя Московского городского суда.

Сначала судья отказался добровольно уйти в отставку, а позже его лишили мантии «за явную сомнительность и странную мягкость целого ряда приговоров». Теперь Александр Меликов работает адвокатом. Правовой портал «Дебри-ДВ» встретился и поговорил с бывшим судьей о сложившейся правовой ситуации в стране, о его личной истории, а также о современной судебной системе РФ. ZASUDILI.RU публикует часть этого интервью.

 - О судебной реформе говорят все, но при этом состояние судебной системы только ухудшается. На ваш взгляд, есть какие-то шансы на реформу?

 - На мой взгляд, эта реформа состоялась. Ельцинская реформа создала в стране стройную систему правосудия, приближенную по крайней мере на бумаге к цивилизованным странам. Разве что суд присяжных долго вводился, но и он в итоге заработал. Все вроде как настроилось. Во второй половине, конце девяностых, несмотря на то, что творилось в стране, суд, на мой взгляд, работал нормально. И оправдательные приговоры пошли и отказы в возбуждении дел. Работать было можно, интересно, и серьезного давления не было ниоткуда, а если оно и было, то нормальным судьей оно нейтрализовывалось. Судья говорил: «Я свободен, независим, идите все… Я приму такое решение, какое считаю нужным».

 - Когда и как все начало меняться? 

 - Реформа стала сильно тормозить с приходом Владимира Владимировича (Путина). Москва - показатель. Москва - пример. С Москвы все плохое началось и пошло дальше.

В Москве все, конечно, связано с Егоровой. Человек не самых сильных юридических знаний, была заместителем (председателя Мосгорсуда) без особого авторитета, такая серая мышка. Человек был назначен исходя из личной преданности. Нужен был управляемый суд - они получили управляемый суд в Москве.

 - То есть вы хотите сказать, что один человек поменял в Москве всю судебную систему?

 - Да. Чистка началась с Мосгорсуда. Более ста судей ушли в отставку. У нас был великолепный состав, все судьи со стажем, нас вызывали, проводились учебы, совещания, разбор ошибок. Мы спорили друг с другом. Сначала был разогнан этот аппарат, думающий, отменяющий (несправедливые приговоры). У нас такая коллегия была, такая война была. Председатель коллегии была такая активная, председатель Пресненского суда. Было серьезное противостояние. В итоге она ушла в отставку.

До начала 2000 коллегии были нормальные. Бывало, как на совете депутатов, спорили, шумели, составляли списки (кандидатов в судьи), эти списки обсуждались. Потом превратилось в список «За/против». Когда пошли репрессии, народ понял, что надо сидеть и не высовываться. Хочешь работать - сиди, голосуй. Зарплата хорошая, работа престижная, соцпакет.

 - Как быстро потеряла независимость московская квалификационная коллегия?

 - Быстро. К следующим президентским выборам она поменялась. В 2004 это была уже не коллегия. Потом был разогнан аппарат Мосгорсуда, знающий, профессиональный. На их место взяли людей снизу, которых выбирали по принципу личной преданности.

 - Все опять замыкается на личности. И тем не менее не совсем понятно, как Егорова смогла разогнать всех независимых судей, не имея поддержки квалификационной коллегии?

 - Значит, смогла. Видимо, какие-то козыри выдвигала. Какими-то связями пользовалась.

 - И все молчали?

 - С нас, с Москвы, пошла эта закрытость судейского сообщества, когда даже если хочешь что-то сказать, то не можешь: сам статус очень ограничивает судью в выражении своего мнения. Может, это мировая практика, кроме знаменитого испанского судьи (Бальтасар Гарсон, рассматривал дела Пиночета и Гусинского) я не видел, чтобы судья (на Западе) был публичен. Может, это и правильно с какой-то стороны.

 - Вас за какое-то одно дело уволили или по совокупности?

 - Там долгая история. Выступал много не по делу на всяких совещаниях, отказывал в арестах, (выносил) оправдательные приговоры, активно пытался применять примирение сторон.

 - Вы действительно выносили так много оправдательных приговоров?

 - Оправдательный приговор и тогда был редкостью, а сейчас это нонсенс. А тогда они были, но к ним всегда относились с подозрением. Поскольку я был единственный среди судей нашего суда мужчина, у которого была машина, меня посадили на все автотранспортные дела со смертельным исходом - там Кутузовский проспект, правительственная трасса, мигалки и просто аварии. И еще у меня были несовершеннолетние. То есть такой контингент подсудимых, который особых зверств со стороны судьи не предусматривает. Получалось, что у меня больше всех оправдательных приговоров. Да и то смешно - 4-5 в год, это из 200-400 дел. В то время, помню, журналисты делали статистику по судам. Так были суды, где за год ни одного оправдательного или один. И наш, Дорогомиловский суд, - 5-8 оправдательных. Мы выделялись. Были судьи, которые не вынесли за жизнь ни одного оправдательного приговора вообще. Я таким говорил: «У вас в среднем 300 дел в год, 10 лет работы. Даже по теории чисел не получается, кто-то там должен быть невиновным». Они отвечают: «Нам так проще».

 - С чего все началось?

- Основные проблемы у меня лично начались после того, как ввели в 2002 году судебные аресты (раньше прокуратура могла самостоятельно арестовывать подозреваемых, с 2002 г. это стало возможно только по решению суда). Этот новый кодекс позиционировался как прогрессивный, и в первую очередь от него ждали судебных арестов - все ждали от судьи всесторонности, полноты и объективности при принятии решений о лишении свободы. Мы говорили: пора не путать заключение под стражу с наказанием, до суда ходи под подпиской. Зачем нужны все эти сумасшествия, которые творятся в следственном изоляторе? Даже мне, бывшему следователю, было удобнее вызвать человека к себе, чем ехать в СИЗО и там полдня стоять в очереди, чтобы с ним встретиться.Особенно если ты видишь, что человек не злодей, а совершил что-то мелкое.

 - Звучит действительно очень прогрессивно. Что не сработало? Почему начались проблемы?

 - Кодекс наткнулся на неправильное исполнение и волюнтаристские трактовки. Общее мнение - было лучше, когда прокуратура арестовывала. Мне, например, когда я был следователем, прокурор часто не санкционировал арест. Статья 20 в старом УПК предусматривала всесторонность, полноту и объективность расследования. Сейчас следователь стал стороной обвинения, и ему больше не надо искать доказательств защиты. Им не вменяют в обязанность искать доказательства невиновности, это должна теперь делать сторона защиты. А у защиты вы сами знаете, сколько прав, эти права есть на бумаге, но фактически их никто не слушает. Там все хорошо написано, там большие права у адвокатов, например.

 И вот через полгода после введения нового УПК состоялось совещание по практике применения судебных арестов. И получилось так, что по числу отказов в арестах Дорогомиловский суд был на первом месте, а среди судей Дорогомиловского суда - я и один мой коллега. И нас там начали поливать.

 - Кто вас поливал?

 - Егорова. Она с докадом выступала, причем чтобы было больнее и обиднее, с нехорошими намеками, что мы выпускали из-под стражи не просто так. Я встал, выступил: «Вы бы посмотрели сначала на статьи, по которым мы отказывали в арестах, и на тех, кого мы отпускаем: гастарбайтеры с Киевского вокзала и другие такие же. Есть там хоть один олигарх, на ком руки погреть можно?! Сначала разберитесь, потом говорите».

 - Получается, что внедряются прогрессивные нормы, а на деле становится хуже. Все-таки, где поломка системы? Куда делась декларируемая всеми законами независимость судей?

 - Она куда-то делась с приходом Владимира Владимировича. Какими бы прогрессивными ни были все кодексы, ничего не будет, пока судьям не развяжут руки.

 - Как надо развязать руки?

 - Ну, надо, наверное, поснимать все руководство. Для начала. Причем хорошо поснимать - не просто в отставку, а за Ходорковского, например, или за что-то еще конкретное. Ту же Егорову, например. Не хочу все сваливать на Егорову, но получается, что в Москве все связано с ней.

- Сейчас вы чем занимаетесь?

 - Я адвокат, консультирую гражданские дела, собираюсь вступать в коллегию (адвокатов), чтобы консультировать по уголовным делам. За них больше платят.

 - Уголовные дела вообще сегодня выиграть-то можно?

 - Практически нет, но платят за работу адвоката по уголовным делам больше. Раньше дела прекращались следователем. Сейчас, если дело возбудили, то все! Либо оно просто растворяется, либо должно идти в суд. Прекращения не предусмотрено.

 - То есть если дело возбудили, то ты почти стопроцентно будешь осужден?

 - Да.

 - В чем тогда заключается функция адвоката, если дело не выиграть?

 - У человека всегда есть надежда. Особенно, когда светит приговор в10-15 лет, поэтому люди платят адвокату несмотря ни на что. Ну а ты как адвокат со своей стороны что-то пытаешься сделать для этого, как минимум срок скостить. Но вообще адвокаты прямо говорят, что при нынешнем отношении судей к защите фактически введен запрет на профессию. Для чего нужны все мои знания, если ты все равно ничего при этой системе не выиграешь? Деньги судьям заносить?

 - Если процент оправдательных приговоров почти нулевой, то за что деньги носить? Все равно же посадят. Или все же можно решить что-то с помощью коррупции?

- Я не считаю, что можно говорить в суде о серьезной коррупции. Ну есть, конечно, редкие случаи. Но это не самое страшное. Самое страшное - отсутствие независимости, вот это - «Что изволите?».

Назад к списку


Комментарии

Виктор Плющев
   Виктор Плющев
насчет нравов в суде не в курсе, но насчет обвинительных приговоров в отношении невиновных абсолютная правда. Принцип суда : дело в суде - уже виновен . При этом абсолютно правильно написано, что следствие не ищет доказательств невиновности, оно только ищет доказательства виновности, причем их фальсифицирует и за это не отвечает. Такая-же ситуация в Казани. Видно метастазы рака разрастаются
 
 
Ирина Бессонова
   Ирина Бессонова
Ну, это смотря против кого уголовное дело надо возбуждать. Я так наоборот не могу добиться возбуждения УД против должностных лиц предприятия, следаки не обращают внимания на представленные мною документы и аудиозаписи, подтверждающие факт совершения преступления, а всеми силами пытаются искать доказательства невиновности этих самых лиц. 8раз отказывали в возбуждении УД по смехотворным причинам, которые абсолютно не являются доказательствами указывающими на отсутствие данных о совершении преступления.